Гильфердинг

Гильфердинг. Финансовый капитал

Гильфердинг (Hilferding), Рудольф (р. 1877), вождь герм, с.-д-тии, один из виднейших экономистов-марксистов довоенного времени, в наст, время открыто перешедший в лагерь социал-реформизма; теоретик так наз. австро — марксизма. Родился в Вене, в буржуазной семье. Будучи Студентом медицинского факультета, стал членом австрийской соц.-дем. партии. Не принимая активного участия в организационной работе партии, Гильфердинг принадлежал вместе с Отто Бауэром и Густавом Экштейном (см.) к кругу молодежи, выраставшей под непосредственным влиянием Виктора Адлера (см.).

По окончании ун-та Гильфердинг переехал в Германию, где принял участие в руководстве с.-д. партийной школой и работал в «Neue Zeit», теоретическом органе германской социал-демократии, помещая статьи под своим именем и под псевдонимом Карла Эмиля. Имя Гильфердинга стало обще-известным после выхода в свет в 1910 его основного труда «Финансовый капитал». В «Финансовом капитале» Гильфинг дал принципиальную оценку эпохи финансового капитала, защищая здесь тезис о зрелости капиталистического общества для перехода в социалистическое. Этот тезис создал Гильфинг славу радикального марксиста. Но в действительности уже во время работы над «Финансовым капиталом» Гильфердинг стоял на точке зрения, которая позже в развернувшейся перед империалистской войной борьбе марксистских течений получила название центристской.

Уже в 1907 в своей статье о парламентаризме и массовой забастовке Гильфердинг защищал взгляд, что «надо считать полным непониманием всей глубины классовых противоречий в Германии утверждение, будто массовая забастовка может представлять что-нибудь иное, чем последний шаг к завоеванию политической власти». Уже не говоря о том, что всеобщая забастовка не является последним шагом к завоеванию власти, ибо этим последним шагом является вооруженное восстание, это заявление Гильфердинг содержало в себе в скрытом виде принципиальное оправдание оппортунистической тактики выжидания, тактики отказа от обострения классовой борьбы пролетариата.

Исходя из этой точки зрения, Гильфинг впоследствии боролся против применения всеобщей забастовки как средства завоевания всеобщего избирательного права в Пруссии или как средства борьбы с военной опасностью. Центристская установка Гильфинга проявлялась также и в ряде других вопросов, напр., он утверждал, будто герм, соц.-д-тия делает все необходимое в области антимилитаристской агитации, хотя в действительности она, чрезвычайно дорожа своей легальностью, не вела этой агитации с достаточной силой. В вопросе о борьбе с военной опасностью Гильфердингзанимал уклончивую позицию, заявляя, что соц.-д-тия не может связывать себя здесь определенными обязательствами .

В борьбе, разгоревшейся между Карлом Каутским и т. наз. «левыми радикалами», Гильфинг стал на точку зрения Каутского и защищал ее в качестве редактора «Vorwärts’a» (пост этот Гильфердинг занимал в 1906—15). В 1912, когда разногласия среди нем. марксистов, приведшие к делению их на радикалов и леворадикалов, перебросились из области теоретических и обще тактических споров в сферу политических решений (выборные соглашения с либералами), Гильфердинг защищал линию оформлявшегося партийного центра, в котором объединялись наиболее окаменелые, неспособные к активизации тактики, радикальн. элементы с практическими ревизионистами. Гильфердинг оправдывал этот блок, заявляя, что «противоречия между обоими направлениями (радикальным и ревизионистским) все более сглаживаются».

Гильфердинг был противником лево-радикален не только в вопросах новой тактики, требовавшей мобилизации масс для отпора империализму, но и в организационных вопросах, связанных с политической линией, которую смутно искало левое крыло герм, рабочего движения. В то время как левые радикалы, пытаясь преодолеть бюрократическую косность партийного аппарата и партийного руководства, защищали идею внутрипартийной демократии как средства для мобилизации рабочих масс, Гильфердинг, воспитанный в школе Виктора Адлера, в школе решения политических вопросов в келейном кругу вождей, был решительным противником этой идеи. Эта точка зрения Гильфердинг дала ему возможность стать перед войной главным политич. и теоретич. советником правления партии, возглавлявшегося после смерти Бебеля реформистом Эбертом.

Война 1914 привела в смятение Гильфердинг, который тогда не созрел еще до защиты социал-оборончества. Неожиданно для Гильфердинг оказалось, что спор между революционным и оппортунистическим течениями в социал-демократии, который он считал сходившим на нет, стал в свете империалистской войны решающим спором для судеб пролетариата. Не поддерживая политики шейдемановцев, Гильфердинг не перешел, однако, и на сторону левых, а остался на центристских позициях легального протеста против войны, на позициях затушевывания всех принципиальных вопросов, выдвинутых войною.

Ни в основном вопросе об отношении к т. наз. защите отечества в эпоху империализма, ни в вопросе о подготовке революционной борьбы пролетариата, ни в вопросе о диктатуре пролетариата, Гильфердинг не стал на сторону Ленина и даже на сторону Розы Люксембург, а продолжал идти вместе с Каутским. На заданный ему еще в 1915 вопрос последовательного реформиста Кольба, как же он представляет себе завоевание власти пролетариатом, Гильфердинг отвечал какими то невнятными заявлениями о продвижении пролетариата вперед, об усилении его позиций. Эти заявления вытекали не из убеждения, что война кончится началом нового мирного развития, — ибо Гильфердинг открыто заявлял, что война открывает период революционных потрясений, в к-рых решится вопрос о социализме и капитализме,—а из центристской трусости продумать вопрос до конца.

Когда в 1917 в герм, с.-д-тии произошел раскол, Гильфердинг оказался в рядах независимой с.-д-тии. Но так как он был мобилизован (в качестве врача), то он опять приступил к политической деятельности только после военного разгрома Германии и начала ноябрьской революции. В качестве редактора центрального органа независимой с.-д-тии «Freiheit» и члена ее Центрального комитета Гильфердинг стал руководителем ее политики. Неофициальный вождь независимцев Гуго Гаазе (см.), а именно Гильфердинг определял программу и тактику независимой с.-д-тии, ведя ее неизменно направо.

 Он поддерживал тактику соглашения с шейдемановцами, совместного участия с ними в правительстве, принимал участие в комиссии по социализации, однако не для разоблачения шарлатанской идеи о возможности при господстве буржуазии построения социализма по частям, а для выработки планов социализации, которые были в руках буржуазии и с.-д. партии простым средством обмана революционных масс. Во время январских боев, когда Эберт, вступив в сделку с вильгельмовским генералитетом, расправлялся с революционными рабочими Берлина, Г., вместо того, чтобы защищать пролетарских бойцов, большинство которых принадлежало к его собственной партии, Гильфердинг призывал к примирению. В то время как Носке создавал свои банды и во главе их громил один пролетарский центр за другим, Гильфердинг выдвинул идею конституционного укрепления советов, т. е. сожительства буржуазной республики с органами, призванными ее разрушить.

Но так как сотни тысяч рабочих-независимцев обнаруживали тяготение к коммунизму, все более и более воспринимая его идеологию, то Гильфердинг не решился открыто выступить против основных положений коммунизма. Для того, чтобы удержать революционных рабочих в рядах независимой соц.-д-тии, он стал высказываться за диктатуру пролетариата, за власть советов, заявляя, что он борется только со вспышкопус-кательством и механическим перенесением русского опыта на Запад. Но, в действительности, чем сильнее становилось стремление рабочих-независимцев к объединению с Коммунистическим Интернационалом, тем яснее определялась позиция Гильфердинга как врага коммунизма.

 И поэтому II конгресс Коминтерна причислил его к тем вождям независимой соц.-д-тии, которые не могут быть приняты в Коминтерн. Раскол независимой соц.-д-тии и объединение большинства ее с союзом «Спартак» в единую коммунистическую партию ускорили самоопределение Гильфердинга в качестве открытого реформиста. Захватив имущество независимой с.-д-тии — типографии, газету «Freiheit», созданную на гроши, собранные рабочими массами, перешедшими в ряды компартии, — правые вожаки независимовцев берут, под руководством Гильфердинга, курс на объединение с шейдемановцами и на самую непримиримую борьбу с Коммунистическим Интернационалом. Ратуя за объединение с шейдемановцами, Гильфердинг, понятно, отклоняет тактику единого фронта, провозглашенную в 1921 германской компартией и одобренную Коминтерном.

 После объединения независимой с.-д-тии с шейдемановцами на Нюрнбергском съезде Гильфердингер становится общепризнанным вождем с.-д-тии и в качестве такового принимает участие в коалиционном правительстве Штреземана, задачей которого было спасение герм, буржуазии от новой революционной катастрофы; вызванной стремительным падением марки и захватом Рурского бассейна Францией. Автор «Финансового капитала», гордо заявлявший перед войной, что «дело идет не о разделе с буржуазией политической власти, а о завоевании ее», входит в правительство в качестве министра финансов, призванного спасать марку и господство германской буржуазии.

Гильфердингер, проповедывавший раньше социализацию угольной промышленности, стал помогать теперь угольным баронам получать в Рейхсбанке миллиарды, за счет которых они затем провели невиданную концентрацию производительных сил страны. Место социализации заняла стиннесизация. Крупный герм, капитал вырос и разбогател во время гильфердинговского управления финансами. Даже Штреземан жаловался англ. посланнику Д’ Абернону, что «хотя Гильфердингер и левый социалист, но у него слишком слабые руки и он не умеет заставить буржуазию платить налоги, а это ускоряет крах марки». Гильфердинг не спас марки, но он помог спасти герм, буржуазию; после этого, он, вместе с другими с.-д., вышел из правительства, чтобы развязать руки герм, буржуазии и генералу Секту, разогнавшим, по поручению Эберта, рабочее правительство в Саксонии и объявившим коммунистическую партию нелегальной.

С этого момента Гильфердингер открыто переходит в лагерь реформизма, защищая его столь же плоско и вульгарно, как и все прочие реформисты. Занятый руководством с.-д. партией, которая с каждым днем все теснее сращивается с буржуазным государством и буржуазным обществом, сам все более сближаясь с миром буржуазии, Гильфердинг перестал интересоваться теорией и лишь время от времени разрождается журнальными статьями или политическими речами, которые должжны устанавливать политические вехи для соц.-д-тии. Статьи эти, помещаемые обычно в журнале «Die Gesellschaft», выходящем с 1924 под редакцией Гильфердинга, не представляют никакого интереса с научной точки зрения.

Отрицая свой старый основной тезис, что империализм означает растущую военную опасность, Гильфердинг ищет в политике всех империалистических государств роста мирных тенденций. В лице Лиги Наций послевоенный капитализм создал необходимое орудие для обеспечения мира. Империалистская война, уничтожившая возможность дальнейших войн, создала одновременно внутренние условия, устраняющие опасность революции. В результате империалистской войны произошел материальный рост и наметились качественные изменения капиталистической экономики в сторону организованного хозяйства, сущность которого заключается в том. что растут тресты и картели, устраняющие свободную конкуренцию.

Организованный капитализм означает принципиальную замену капиталистического принципа свободной конкуренции социалистическим принципом планового производства. Нашему поколению предстоит задача преобразовать с помощью государства, с помощью сознательного общественного регулирования это организованное и руководимое капиталистами хозяйство в хозяйство, руководимое демократическим государством. Отсюда следует, что проблема, поставленная нашему поколению, не может быть ничем иным, как социализмом. Если Лига Наций является органом для обеспечения мира, то демократическое государство является органом для осуществления социализма. Надо только завоевать путем пропаганды большинство, и тогда можно будет провести социализм.

Пока с.-д-тия не имеет за собой большинства, ей остается прибегать к коалиционной политике с прогрессивной частью буржуазии, дабы непрогрессивная часть последней, знающая, что нет более тяжелого препятствии для осуществления социализма, нежели гражданская война, не прибегла к этому средству и не ликвидировала рекомендуемого Гильфердингом метода осуществления социализма демократическим путем. В 1928 Гильфердинг занял пост министра финансов в новом герман. коалиционном правительстве и, идя по пути осуществления социализма демократическими средствами, провел закон о займе, предоставляющий финансовому капиталу такие выгодные условия, которых никогда не предоставляли капиталистам ни французские, ни английские министры финансов.

Т е о р е т и ч е с к и е р а б о т ы Гильфердинга.

С 1902 Г. стал помещать свои экономические ста-тьи в «Neue Zeit». Из этих статей следует от-метить: «К истории марксовой теории стоимости» («Neue Zeit»,XXI Jahrgang),«К постановке вопроса.о теоретической экономии у Маркса» (XXIII Jahrgang), «О предъистории марксовой политической экономии» (XXIX Jahrgang), «Теория объединений» (XXX Jahrgang).

Наиболее интересным является второй из этих очерков. В нем Гильфердинг, на основе исследования марксовой методологии, дает обоснование того, что предметом политической экономии является только капиталистическое производство. В товарном хозяйстве внутренняя необходимость в пропорциональном распределении отраслей производства прокладывает себе путь в виде стихийных насильственных законов рынка, независимых от воли и желаний отдельных производителей.— Общественные отношения выступают в замаскированном виде в форме отношения вещей. Исследование капиталистических производственных отношений не может быть дано на основе историко-генетического метода, применяемого при изучении натуральных хозяйств. Оно требует применения особого абстрактно-аналитического метода и делает необходимым построение особой дисциплины—теоретической экономии.

Аргументация Гильфердинга получила широкое распространение в марксистской литературе. Следующей работой Гильфердинга, обратившей на него внимание, был очерк «Бём-Баверк как критик Маркса», опубликованный в издававшихся Гильфердинга вместе с Максом Адлером в Вене «Marx-Studien». Работа эта направлена против известной книги Бём-Баверка «Теория Маркса и ее критика». Научная ценность этой работы Гильфердинга состоит не только в том, что Гильфердинг очень основательно разбирает и опровергает критические аргументы Бём-Баверка (в частности знаменитые четыре аргумента, на основании которых Бём-Баверк пытался доказать наличие противоречия между первым и третьим томами «Капитала»).

Работа Гильфердинга имеет также значение с точки зрения положительного развития марксовой теории стоимости. Гильфердинг показал, что, т. к. Бём-Баверк—• индивидуалист, то он «неизбежно обречен на непонимание той теории, которая ставит своей задачей вскрыть общественную обусловленность хозяйственных явлений и для которой поэтому исходным пунктом является общество, а не индивид». Маркс потому труд кладет в основу стоимости, что он исходит «из труда в его значении элемента, конституирующего человеческое общество и своим развитием определяющего в последнем счете общественное развитие». Труд, рассматриваемый с точки зрения общества, выступает как общественно-необходимый труд. Товар не выступает более как продукт труда разных субъектов, а как продукт определенной доли совокупного общественного труда. Гильфердингу удалось вскрыть глубокий социологический смысл марксовой теории стоимости.

Наиболее значительным произведением Гильфердинга является «Финансовый капитал» (1910), коототорый справедливо считается одним из крупнейших произведений марксистской литературы. Ленин охарактеризовал «Финансовый капитал» как «в высшей степени ценный теоретический анализ новейшей фазы в развитии капитализма». Важнейший вопрос, который интересует Гильфердинга в его «Финансовом капитале», это—изменение структурных особенностей капиталистического общества новейшей эпохи, изменение взаимоотношений между отдельными категориями капитала, изменение характера и формы связи между предприятиями.

В новейшую эпоху, по Гильфердингу, торг. капитал становится в подчиненное положение. Между банковым (денежным) и промышленным капиталом происходит все большее сближение, в результате чего появляется новая категория финансового капитала.«Такой банковый капитал, следовательно—капитал в денежной форме, который в действительности превращен в промышленный капитал, я называю финансовым капиталом… Все возрастающая часть капитала, применяемого промышленностью, представляет финансовый капитал: капитал, находящийся в распоряжении банков и применяемый промышленниками».

Рост финансового капитала связан с целым рядом процессов: с мобилизацией капитала на основе громадного роста акционерных обществ, с превращением большей части капитала в фиктивный капитал, т. е. в титулы на доход, с громадным ростом кредитных связей, с усилением роли банков, ,с заменой системы свободной конкуренции системой монополий, с изменением в характере кризисов, с изменением экономической политики. В связи с этим Гильфердинга, пытаясь поставить проблему финансового капитала во всей широте, затрагивает массу разнообразнейших вопросов, и книга его насыщена богатым содержанием. Гильфердинг, однако, не дает законченного и цельного анализа новейшей фазы капитализма (эту задачу выполнил Ленин в своей работе «Империализм как новейший этап капитализма»).

Основная особенность современного капитализма — его монополистический характер—отступает у Гильфердинга на задний план по сравнению с друг, моментом—изменившейся ролью денежного капитала. Далее, сама категория финансового капитала недостаточно отчетливо выявлена у Гильфердинга. Иногда финансовый капитал он представляет как форму сращивания промышленного капитала с банковым, иногда—как форму подчинения промышленности банкам. Хотя Гильфердинг весьма осторожен и делает ряд оговорок, все же отдельные места его книги могут быть истолкованы в пользу ошибочного учения о диктатуре банков над промышленностью. Гильфердинг, начав свою книгу с анализа теории денег, допустил серьезную ошибку в вопросе о стоимости бумажных денег и металлических денег при закрытой чеканке.

В отличие от Маркса, Гильфердинг бумажные деньги рассматривает не как символ золота, а как символ товарных стоимостей. Стоимость бумажных денег, по Гильфердингу, определяется общественно-необходимой стоимостью обращения, которая равна сумме товарных стоимостей, деленной на быстроту оборотов денег. Стоимость бумажных денег не зависит от золота. Бумажные деньги могут служить самостоятельным мерилом стоимости. В позднейшей статье «Деньги и товар» (напечатанной в «Neue Zeit>,XXX Jahrgang) Гильфердинг углубил свою ошибку.

 Он выдвинул то положение, что при наличии современных эмиссионных банков, которые забирают все предлагаемое золото, хранят его в своих подвалах и выпускают по мере роста обществен, обращения, стоимость золот. денег, или меновое отношение золота к товарам, остается постоянным, неизменным, независимым от изменений издержек производства золота. Иными словами, по Гильфердинга, и золотые деньги перестают подчиняться закону стоимости. Ошибка Гильфердинга заключается в следующем. Товары продаются на рынке по определенным ценам, которые предполагают заранее данную стоимость золота, в которой стоимости товаров получают свое выражение. Стоимость денег нельзя определить на основании суммы цен товаров, ибо эта сумма предполагает определенную стоимость денег. Равным образом стоимость золотых денег нельзя вывести из отношения между товарным обращением и количеством денег.

Образование крупных эмиссионных банков не вносит ничего принципиально нового в отношении денег и не создает неограниченного спроса на деньги, о котором говорит Гильфердинг. Готовность банка забрать все золото есть лишь выражение его готовности обменять золото в слитках на золотую монету или принять золото на хранение. По существу Гильфердинга в вопросах теории денег приближается к номинализму. Гильфердинг переоценивает роль сознательного регулирования денежного обращения со стороны государства, недоучитывает роли стихийных факторов, указывая даже, что, благодаря бумажным деньгам, «вещное выражение общественного отношения» заменяется «сознательно регулируемым общественным отношением».

Переходя затем к рассмотрению теории кредита, Гильфердинг удачно систематизирует тот богатый материал по кредиту, который разбросан в 5-м отделе III тома «Капитала», но и здесь Гильфердинг расходится с Марксом в вопросе о тенденции нормы процента к снижению. Гильфердинг считает, что Маркс не доказал этой тенденции. «Тенденция к понижению уровня процента предполагала бы…, что золотой запас возрастает быстрее, чем спрос на ссудный капитал». Между тем, такой тенденции не наблюдается. Отсюда Гильфердинг делает вывод об отсутствии тенденции к понижению процента. Вывод Гильфердинга ошибочен, так как он смешивает количество средств обращения и платежа с предложением ссудного капитала. Одна и та же денежная сумма может обслуживать ряд кредитных сделок. Предложение ссудного капитала может измениться при неизменной массе обращения.

Второй критический аргумент Гильфердинга заключается в следующем: «Понижение нормы прибыли только в том случае знаменовало бы понижение уровня процента, если бы процент составлял какую-либо устойчивую долю прибыли, чего нет в действительности». Гильфердинг правильно указывает, что процент не составляет устойчивой доли прибыли; поэтому мыслим рост процента при снижении нормы прибыли. Но Гильфердинга игнорирует взаимозависимость, которая существует между этими категориями. Сильный рост процента при снижающейся норме прибыли должен ослабить спрос на денежн. капитал, вызвать расширение группы денежных капиталистов за счет функционирующих капиталистов и привести, в конечном счете, к снижению процента.

Сращивание денежного капитала с промышленным облегчается благодаря механизму акционерных обществ, благодаря скупке акций. Продажа акций происходит на фондовой бирже, где устанавливается величина фиктивного капитала.—Гильфердингу принадлежит та заслуга, что он марксистским анализом осветил всю эту сложную и запутанную область. Теория акционерных обществ, теория биржи впервые в марксистской литературе разработаны Гильфердингом. Большую теоретическую ценность имеет учение Гильфердинга об учредительской прибыли. Гильфердинг раскрыл источник этой категории и объяснил, как акционерные предприятия принимают участие в уравнении средней нормы прибыли.

—Отрицая возможность уничтожения кризисов, в результате образования капиталистических монополий, Гильфердинг, вместе с тем, выдвигает положение, что кризисы постепенно смягчаются благодаря влиянию ряда факторов (увеличению сферы необходимого производства, которое должно вестись при всякой конъюнктуре; увеличению размеров предприятий и усилению их способности сопротивляться; усовершенствованию в организации кредита; ослаблению спекуляций). Здесь сказываются оппортунизм Гильфердинга, тенденция смягчить острые углы капиталистических кризисов, недостаточный учет роста остроты и глубины капиталистических противоречий.

Впрочем, оппортунизм Гильфердинга в «Финансовом капитале» проявляется еще в весьма скрытой и слабой форме—Гильфердинг правильно указывает, что в эпоху финансового капитала экономич. политика строится на иных началах, нежели в эпоху классич. капитализма. Стремление к захвату колоний, к переделу мира, к увеличению своей военной мощи становится важнейшим лейтмотивом политики.

«Политика финансового капитала, — указывает Гильфердинг,—преследует троякого рода цели: во-первых, создание возможно обширной хозяйственной территории, которая, во-вторых, должна быть ограждена от иностранной конкуренции таможенными стенами и, т. обр., должна превратиться, в-третьих, в область эксплоатации для национально-монополистических союзов». «Стремление к приобретению колоний ведет к постоянно возрастающему антагонизму между крупными хозяйственными областями». Гильфердингправильно отмечает рост противоречий в эпоху новейшего капитализма, но все же у него отсутствует ленинская характеристика новейшего капитализма как загнивающего.

Гильфердинг отрицает возможность создания единого картеля в мировом масштабе, но он не дает нигде развернутого анализа закона неравномерного развития капитализма, неизбежности усиления борьбы между отдельными национальными государствами, невозможности организован, капитализма в рамках отдельных государств (это облегчило превращение Гильфердинга после войны в барда «организованного капитализма»). В «Финансовом капитале» Гильфердинг основное свое внимание уделяет исследованию тех новых организационных форм, которые усиливают и сплачивают капиталистический класс, напр., сближению денежного и промышленного капитала, улучшению организации денежной и кредитной системы, но оставляет в тени рост глубоких противоречий и конфликтов в капиталистическом обществе.